В истории немецкой классической философии Людвиг Фейербах занимает место человека, который вышел из тени великого учителя и повернул мысль в противоположную сторону. Он начинал как ученик Гегеля, преклонялся перед стройностью его системы, а закончил тем, что поставил её с головы на ноги. Там, где Гегель видел саморазвитие абсолютного духа, Фейербах увидел живого, чувствующего, страдающего человека. Его называют последним из великих идеалистов и первым из новых материалистов — фигурой моста, по которому европейская философия перешла от неба отвлечённых понятий к земле реальной человеческой жизни.
От богословия к философии
Людвиг Андреас Фейербах родился в 1804 году в Ландсхуте, в семье знаменитого юриста Пауля Иоганна Ансельма Фейербаха, реформатора уголовного права. Юношей Людвиг поступил на богословский факультет в Гейдельберге, искренне намереваясь стать теологом. Но вскоре он перебрался в Берлин, где слушал лекции Гегеля — и это решило его судьбу. Богословие показалось ему тесным, догматика — мёртвой, и молодой человек с головой ушёл в философию.
Окончив университет, Фейербах защитил диссертацию и начал преподавать в Эрлангене. Однако академическая карьера оборвалась почти сразу. В 1830 году он анонимно выпустил сочинение «Мысли о смерти и бессмертии», где отрицал личное бессмертие души и высмеивал ходячие религиозные утешения. Авторство быстро раскрылось, и двери университетов закрылись перед ним навсегда. Это изгнание из академического мира парадоксальным образом освободило Фейербаха: лишённый кафедры, он поселился в провинции, женился, жил на доходы от небольшой фарфоровой мануфактуры жены и писал книги вдали от начальственного надзора.
Разрыв с Гегелем
Поначалу Фейербах принадлежал к кругу так называемых младогегельянцев — молодых философов, которые толковали учение Гегеля в критическом, антирелигиозном и политически радикальном духе. Но постепенно ученик перерос сам метод учителя. Фейербах пришёл к выводу, что вся идеалистическая философия страдает одним общим пороком: она подменяет действительность мыслью о действительности. Гегель начинал с чистой идеи, с логики, и лишь потом «выводил» из неё природу и человека. Фейербах перевернул эту последовательность.
Подлинное начало, утверждал он, — не дух, не понятие, а чувственная природа и телесный человек. Не мышление порождает бытие, а бытие порождает мышление. Абсолютный дух Гегеля Фейербах объявил всего лишь замаскированным богословием: спекулятивная философия, по его меткому слову, — это рационализированная теология, Бог, переодетый в понятие. Отсюда его знаменитый призыв превратить «друзей Бога» в друзей человека, теологов — в антропологов. Философия должна перестать быть служанкой религии и стать наукой о человеке.
Человек есть то, что он ест.— Людвиг Фейербах
Эта фраза, ставшая почти анекдотической, на самом деле выражала серьёзную мысль: духовное неотделимо от телесного, сознание укоренено в живой, питающейся, чувствующей плоти. Человека нельзя понять как чистый разум — он есть единство тела и духа, существо природное.
«Сущность христианства» и тайна религии
Главный труд Фейербаха вышел в 1841 году и назывался «Сущность христианства». Книга произвела эффект разорвавшейся бомбы и мгновенно сделала автора знаменитым. В ней Фейербах предложил своё объяснение религии — объяснение психологическое и антропологическое, а не богословское.
Суть его идеи проста и оттого особенно сильна. Не Бог создал человека по своему образу, а человек создал Бога по образу своему. Всё, что религия приписывает божеству — бесконечную любовь, всеведущий разум, безграничную волю, — есть на самом деле собственные свойства человеческого рода, только отделённые от человека, возведённые в абсолют и вынесенные на небо. Человек как бы отчуждает от себя лучшее, что в нём есть, приписывает это чужому, потустороннему существу — и затем поклоняется своему же собственному образу, чувствуя себя рядом с ним ничтожным и грешным.
Бог, по Фейербаху, — это зеркало человечества. В религии человек созерцает собственную сущность, но не узнаёт её, принимает за нечто внешнее и высшее. Отсюда трагизм религиозного сознания: чем богаче Бог, тем беднее человек; всё, что отдано небу, отнято у земли. Задача философа — вернуть человеку отнятое, помочь ему узнать в божественном свою собственную родовую природу. Религию Фейербах не отбрасывал с презрением, как многие атеисты Просвещения; он относился к ней серьёзно, видел в ней глубокую человеческую потребность и хотел не уничтожить её, а расшифровать её подлинный, земной смысл.
Антропологический материализм и «человек человеку бог»
Свою собственную позицию Фейербах называл не столько материализмом в узком смысле, сколько антропологизмом. В центр философии он поставил человека — но не одинокого мыслителя, а человека среди людей. Настоящая человеческая сущность, подчёркивал он, раскрывается только в общении, в отношении «Я» и «Ты». Отдельный индивид сам по себе неполон; лишь в связи с другим человеком он становится собой.
Отсюда вырастает знаменитая формула, которой Фейербах хотел заменить старую религию: «человек человеку бог». Если божественное — это на деле идеализированные свойства человеческого рода, то место культа потустороннего Бога должна занять новая религия любви между людьми. То, что прежде человек чувствовал по отношению к небесному отцу — благоговение, преданность, готовность жить ради другого, — должно быть обращено на живого ближнего. Любовь, дружба, солидарность становятся у Фейербаха не просто нравственными добродетелями, а сердцевиной новой, земной веры. В этом смысле его философия была не холодным отрицанием, а попыткой построить гуманизм с религиозной теплотой, но без потустороннего.
Влияние и наследие
Влияние Фейербаха на европейскую мысль оказалось огромным и во многом превзошло его собственную известность при жизни. Прежде всего его читали и переживали молодые Маркс и Энгельс. Позднее Энгельс вспоминал, с каким освобождающим восторгом их поколение встретило «Сущность христианства»: книга разом сняла путы идеализма и вернула философии материалистическую почву. Маркс, однако, пошёл дальше и подверг учителя дружеской критике в знаменитых «Тезисах о Фейербахе». Он упрекал Фейербаха в том, что тот понимает человека слишком созерцательно, вне истории и общественной практики: религиозное отчуждение нужно объяснять из реальных земных противоречий, а не просто разоблачать в мыслях. Последний из тезисов звучал как программа целой эпохи: философы лишь по-разному объясняли мир, но дело в том, чтобы его изменить.
Последние годы Фейербах провёл в бедности и почти в забвении; фарфоровая мануфактура разорилась, и стареющий философ жил на скромную помощь друзей и почитателей. Он умер в 1872 году под Нюрнбергом, и в последний путь его провожали в том числе рабочие — свидетельство того, как далеко разошлись его идеи за пределы академии.
Сегодня Фейербаха помнят как мыслителя переходного момента. Он завершил великую эпоху немецкой классической философии и одновременно открыл дорогу тому, что придёт ей на смену, — материализму, антропологии, критике религии и социальной философии девятнадцатого века. Его психологическое объяснение веры предвосхитило многое в позднейшей науке о человеке. А главная его интуиция — что в образах, которые человечество возводит над собой, оно на самом деле изображает и познаёт самого себя, — остаётся живой темой философии, психологии и культурологии по сей день. Спор с Фейербахом продолжается, а это лучший знак того, что его мысль не умерла.
