Раздел 04
Барокко и классицизм
Драма света и тени, движение и пафос барокко — и строгий порядок классицизма. Два языка одной эпохи, споривших о том, каким должно быть большое искусство.
Ян Вермеер — мастер делфтской тишины, превративший свет из окна и обыденную домашнюю сцену в предмет тихого поклонения.
Диего Веласкес — придворный живописец Филиппа IV, чей трезвый реализм и мастерство пространства превратили испанский портрет в высокое искусство.
Жак-Луи Давид превратил живопись в инструмент гражданской проповеди, пройдя путь от героики Античности через революцию к славе империи Наполеона.
Питер Пауль Рубенс — вождь фламандского барокко, соединивший бурную энергию, чувственную плоть и сияющий цвет в грандиозных живописных циклах.
Караваджо перевернул живопись рубежа XVI–XVII веков, столкнув резкий свет тенеброзо с грубой правдой улицы и превратив святых в живых людей из плоти и крови.
Критянин, ставший испанским мастером: как Эль Греко превратил вытянутые фигуры и трепещущий свет Толедо в язык мистической живописи.
Рембрандт ван Рейн превратил свет и тьму в язык человеческой души, оставив миру «Ночной дозор», исповедальные автопортреты и непревзойдённые офорты.
Никола Пуссен — основатель французского классицизма, превративший живопись в искусство разума, где строгая композиция и учёный сюжет важнее внешнего блеска.