Ни одна другая постройка не стала таким же узнаваемым символом Древнего Рима, как огромное овальное кольцо арок в самом сердце города. Амфитеатр Флавиев, которого потомки прозвали Колизеем, был задуман как подарок народу и одновременно как машина для зрелищ — сооружение, где десятки тысяч человек могли одновременно наблюдать за гладиаторскими боями, травлей зверей и инсценировками, а затем спокойно и быстро разойтись. За внешней парадностью его фасада скрывается точнейший расчёт: система арок, сводов и лестниц, которая и сегодня заставляет инженеров смотреть на римлян с уважением.
Дар Флавиев городу
Строительство амфитеатра начал император Веспасиан около 70-х годов первого века, а завершил и торжественно открыл его сын Тит примерно в 80 году новой эры. Позже к работам приложил руку и Домициан. Все трое принадлежали к династии Флавиев, отсюда и подлинное название памятника — амфитеатр Флавиев. Место было выбрано не случайно: здесь прежде располагалось искусственное озеро при роскошном дворце Нерона, Золотом доме. Осушив его и отдав землю под общественное здание, Флавии сделали жест примирения с народом — там, где недавно тешил себя ненавистный тиран, теперь развлекался весь Рим.
Само слово «Колизей» появилось гораздо позже и, по распространённому объяснению, связано с колоссальной бронзовой статуей, что стояла поблизости. Со временем название закрепилось за самим амфитеатром и вытеснило первоначальное. Размеры сооружения действительно колоссальны: эллипс в основании достигает почти двухсот метров по большой оси, а стены поднимаются на высоту примерно с современный пятнадцатиэтажный дом. По разным оценкам, трибуны вмещали несколько десятков тысяч зрителей.
Арка как основа основ
Главный конструктивный герой Колизея — полукруглая арка. Именно она позволила римлянам строить в высоту и вширь так, как не могли греки с их системой стоек и балок. Каменная балка над широким проёмом неизбежно трескается под собственным весом, тогда как арка перераспределяет нагрузку в стороны, к опорам, и работает на сжатие — а на сжатие камень и бетон держатся превосходно.
Весь наружный периметр амфитеатра сложен из восьмидесяти арочных пролётов, повторяющихся ярус за ярусом. Эти арки не просто украшение: они образуют входы, галереи и внутренний каркас здания. Умножьте одну арку на десятки, поставьте их кольцом и в несколько этажей — и вы получите жёсткую, но при этом лёгкую и «дышащую» структуру, пронизанную проходами. Строили в основном из травертина — прочного известняка, который добывали неподалёку, скрепляя блоки железными скобами; внутренние части выкладывали из туфа, кирпича и римского бетона.
Арочный принцип продолжался и внутри. Наклонные ряды сидений опирались на систему сводов и коридоров, кольцами расходившихся вокруг арены. Эти сводчатые галереи одновременно несли трибуны и служили путями движения публики.
Ордерная суперпозиция фасада
Если арка отвечала за прочность, то за красоту и порядок отвечал приём, который историки архитектуры называют ордерной суперпозицией — наложением ордеров. Фасад Колизея разделён на четыре яруса. Три нижних представляют собой ряды арок, обрамлённых полуколоннами, а верхний, четвёртый, — глухую стену с плоскими пилястрами.
Самое интересное — последовательность ордеров снизу вверх. Нижний ярус оформлен в наиболее строгом и приземистом дорическом духе, средний — в изящном ионическом, третий — в самом нарядном коринфском с его пышными капителями. Такой порядок не случаен: более «тяжёлые» и простые формы поставлены внизу, где визуально нужна опора, а лёгкие и декоративные подняты кверху. Здание словно облегчается по мере роста, и глаз воспринимает эту градацию как естественную, устойчивую.
Прочность, польза, красота — вот к чему должно стремиться всякое строение.— Витрувий
Важно понимать: полуколонны на фасаде Колизея почти не несут нагрузки. Настоящую работу выполняют арки и массив стены, а ордер играет роль архитектурной «сетки», которая упорядочивает громаду, задаёт ритм и масштаб. Это очень римское решение — соединить греческий язык колонн с собственной, чисто римской инженерией арки и свода. Верхний ярус когда-то был утыкан кронштейнами и отверстиями: к ним крепились мачты гигантского тента-веларий, который матросы имперского флота растягивали над трибунами, укрывая зрителей от палящего солнца.
Ярусы арок, внутренние галереи и арена амфитеатра Флавиев
Инженерия зрелищ
Колизей был не только красив, но и на удивление функционален. Множество пронумерованных входов, разветвлённая сеть лестниц и сводчатых коридоров — так называемых вомиториев — позволяли развести потоки публики и заполнить или освободить трибуны за считаные минуты. Места распределялись строго по общественному положению: чем знатнее зритель, тем ближе к арене он сидел. Внизу, у самого поля, располагались сенаторы и император, выше — сословия попроще, а на самом верху ютились простые горожане.
Под ареной скрывался гипогей — целый подземный мир из коридоров, камер и механизмов, добавленный уже после первого открытия. Здесь держали зверей и ждали своего часа гладиаторы, а хитроумная система деревянных подъёмников и люков позволяла внезапно выбрасывать на арену клетки с животными или декорации. Публика видела лишь чудо — как из-под земли возникает лев или целый лес; вся техника оставалась невидимой. Некоторые древние авторы упоминали и о водных представлениях на ранней стадии существования амфитеатра, хотя устройство подземелий впоследствии сделало такие зрелища невозможными.
Сама арена — от латинского слова, означавшего песок, — представляла собой деревянный настил, засыпанный песком, который впитывал кровь и скрывал следы механизмов внизу. Всё вместе это был единый, тщательно продуманный организм: снаружи — торжественная архитектура, внутри — отлаженная машина развлечений.
Наследие в камне
Веками Колизей терпел удары стихии и людей: землетрясения обрушили часть южной стены, а в Средние века и позднее его камни растаскивали на строительство дворцов и церквей — амфитеатр служил своего рода каменоломней. И всё же он выстоял. Отчасти его спасло то, что церковь стала почитать это место памятью о мучениках, отчасти — сама несокрушимость арочной конструкции.
Сегодня даже полуразрушенный Колизей продолжает учить. Его арки легли в основу бесчисленных стадионов и арен последующих эпох — по сути, любой современный спортивный овал с его кольцевыми ярусами и множеством выходов наследует римскую схему. Ордерная суперпозиция фасада стала хрестоматийным примером для архитекторов Возрождения, которые внимательно измеряли и зарисовывали древние руины. Амфитеатр Флавиев остаётся не просто памятником жестоким забавам древности, но и вечным уроком того, как инженерный расчёт и художественный порядок способны слиться в одно целое — и простоять почти две тысячи лет.
